Подписка на новости Новости

03.10.2017

Ярослава Пулинович: «Мой тёплый Салехард»

Почему созерцать тундру красиво, но страшно.

Известный российский драматург, автор двадцати пьес, только что выпустила свою первую книгу – сборник «Победила я». Мы поговорили с Ярославой об этой книге, о её детстве, проведённом в Салехарде, и о многом другом.

– Вы уже видели свою книгу?

– Да, мне привезли мои шестнадцать авторских экземпляров, и я осознала, что это действительно моя книга, только когда подержала её в руках. Вообще, драматургов очень редко издают, считается, что пьесы неинтересно читать.

– Я знаю людей, которые любят читать именно пьесы. Сколько текстов в книге?

– Восемь. Условно говоря, две «мужские» пьесы и шесть «женских». Мы с составителем книги Романом Сенчиным выбрали самые сюжетные, классические – те, по которым меня знают. «Наташина мечта», «Победила я», «Как я стал», «Жанна», «Земля Эльзы»…

– Вам не хотелось самой сыграть в какой-то из своих пьес?

– Я в детстве мечтала стать актрисой – ходила

в театральную студию, грезила актёрской карьерой… Но и пьесы писала с детства, первую сочинила в девять лет. Поэтому, когда приехала в Екатеринбург поступать, хотела пройти сразу и на актёрское отделение, и на драматургию. Но на актёрском я провалилась, хотя всё-таки дошла до второго тура. Поступила на курс к Николаю Коляде, стала драматургом, а потом, значительно позднее, снялась в нескольких фильмах – и сама убедилась в том, что никакая я не актриса.

– В одном из интервью вы говорили, что в юности работали журналисткой.

– Скорее даже в детстве. В четырнадцать лет я заявилась на телевидение в Ханты-Мансийске, где мы тогда жили, и сказала: « У меня есть концепция передачи о подростках, так вы её рассмотрите, пожалуйста». Концепция не прошла, но мне предложили вести рубрику в детской передаче, и  я сколько-то этим занималась, пока не поняла, что это не так интересно, как мне казалось. Спустя год, когда мне исполнилось пятнадцать, начала работать в газете – и писала так усердно, что даже на учёбу времени не хватало. Получала баснословные по меркам школьника гонорары. В основном все мои знакомые сверстники просили деньги у родителей, а у меня была зарплата восемь тысяч в месяц, что для 2003 года было неплохо, особенно для подростка. Я этим очень гордилась. В общем, довольно быстро поняла, что могу и дальше писать для газеты, что мне это не составляет труда, но… Помню, в какой-то момент я сидела в редакции и вдруг поняла, что не хочу посвящать этому всю свою жизнь. Больше всего меня смущало, что в газете всё очень быстро, недолговечно. И я решила, что буду заниматься чем-нибудь другим.

– Вы родились в Ханты-Мансийске?

– В Омске. Родители были журналистами, в голодные девяностые им пришлось трудно. Цены дико росли, в семье было двое детей, совершенно непонятно, как выживать. Кто-то из  знакомых вернулся с Севера, проработав там год. На Севере требовались журналисты, им хорошо платили – в общем, по сути, родители поехали туда за рублём. Очень много людей именно из Омска уезжали тогда на Север. Заводы разорялись, закрывались, и Север был тогда  каким-то Клондайком. Люди бросали всё в своих городах – квартиры, работу, налаженную жизнь и с детьми, с баулами садились в поезд…

Я помню, как мы ехали в поезде – была осень, я смотрела в окно. Моросил меленький дождик, лес кончился, появились маленькие деревца… Всё было такое унылое, серенькое. И мы едем, едем, едем… Когда уже приедем? Дорога никак не кончалась, мы всё ехали и ехали... В какой-то момент поезд, наконец, остановился на конечной станции – в городе Пыть-Яхе. Городок был совсем маленький, на тридцать домов, и, как многие другие северные города, ориентирован на нефтедобычу. В девяностые огромные деньги вкладывались в развитие таких городов. Пыть-Ях – мой первый северный город – построен целиком на болоте. И очень своеобразная атмосфера – какая-то безвоздушная. Было ощущение, что чего-то не хватает – то есть всё, что полагается для жизни есть, но оно как будто нарисованное.

– Как декорация?

– Да, такая серая декорация. А ещё там не было названий у улиц – только у микрорайонов. Два года мы прожили в Пыть-Яхе, а потом поехали дальше на Север – в Салехард. Полярный круг, Ямал… В Салехарде нас приняли очень хорошо, и я до сих пор вспоминаю его с огромной теплотой. Для меня это, прежде всего, город интеллигенции. Здесь было много политических ссыльных из Москвы и Петербурга. Мои родители работали на радио вместе с детьми этих ссыльных,  них была абсолютно чистая петербуржская речь. Уровень интеллигентности салехардцев несопоставим с другими городами, в которых мы побывали. А ещё нам сразу же стали помогать, передавали какие-то тёплые вещи, потому что денег особых в семье не было. У родителей появилась своя тусовка, круг друзей, которые приходили к нам в гости, и мы к ним ходили, но самое интересное, со многими из салехардцев родители продолжают общаться до сих пор!

Климат там, конечно, тяжёлый для жизни – помню, у нас были морозы под минус пятьдесят, минус пятьдесят шесть с ветром. Нехватка кислорода ощущается. Я помню карликовые берёзки, которые просто не вырастают выше бедра. Тяжело привыкнуть к тому, что вокруг нет настоящих деревьев. Мы жили на краю города, в так называемых «турецких» домах, – выглянешь в окно, а там уже начинается тундра. Сначала кажется красиво, но потом понимаешь, что это очень страшный пейзаж. Белое полотно, белое море снега, и метёт, метёт, метёт – месяц, два, три…

Мы прожили в Салехарде два года, я училась там в двух школах и сохранила об этом времени невероятно тёплые воспоминания. Это удивительно, потому что Салехард тогда наполовину состоял из бараков, трущоб, а наполовину – из новостроек, домиков-кубиков. Была построена «канадская» гимназия,  в которой я тоже успела поучиться. Но окружали эти новостройки какие-то избушки,в городе можно было запросто увидеть ненца на оленьей упряжке! Такой был удивительный город контрастов. Помню район, который выходил на Обь, кажется, там находился рыбный завод – и там же было радио, где работали мои мама и папа. Так вот, этот район был весь деревянный, старинный, а центр уже начинали отстраивать. Ненцы на оленях, национальные праздники, деревянные домики, огромная река Обь, новостройки – всё это сплелось в клубок детских воспоминаний.

Родители мои всё искали место, где лучше, и мы уехали из Салехарда. Сначала ненадолго вернулись в Пыть-Ях, а затем осели в Ханты-Мансийске. Там я прожила четыре года, окончила школу.  

– А в Екатеринбург как попали?

– Сначала я поехала в Питер – считалось, что еду поступать, но при этом почему-то забыла взять с собой документы. Сейчас я думаю, та поездка мне была нужна только для  того, чтобы понять, что я не хочу учиться в Петербурге, а хочу поступить в екатеринбургский театральный институт. Всего один раз была до того в Екатеринбурге, но город мне понравился.

– Тебя сразу же приняли в институт?

– Да. Ну то есть на актёрский не взяли, а Николай Коляда принял сразу и всегда в меня верил, во всём поддерживал. Про мою пьесу «Наташина мечта» Коляда сразу сказал: «Она сделает тебя знаменитой, её поставят сто театров во всём мире». Так, в общем, и получилось, хотя мне тогда те слова казались явным преувеличением – мне было двадцать лет, какие сто театров по всему миру?!

– Как появилась «Наташина мечта»?

– Сейчас об этом уже можно рассказывать. Это был результат большого перенапряжения. Мне было двадцать, я и была безнадёжно влюблена. Узнала, что этот человек встречается с моей подругой, и впала в состояние абсолютного ступора:  несколько часов сидела на одном месте, не понимая, что делать. И вдруг поняла, что мне нужно что-то сделать, что-то написать, иначе сойду с ума. Тогда я включила компьютер и написала первую фразу этой пьесы. Показала готовый текст Николаю Коляде, он дал мне несколько советов, как сделать пьесу чуть-чуть лучше. Я дописала куски, которые при первом порыве потерялись, и Коляда разослал пьесу разным режиссёрам. Так «Наташина мечта» попала в театральную лабораторию к Олегу Лоевскому. Всё это произошло примерно через год  после того, как она была написана. Первым её поставил  молодой на тот момент режиссёр Дмитрий Егоров, Наташу сыграла Ольга Лысенко, которой и по своей актёрской, и по человеческой природе была очень понятна эта героиня, она сделала её просто блестяще. Когда пьесу показали в лаборатории, то все признали, что это готовый спектакль. Но возникла проблема малоформатности, это всего сорок пять минут сценического времени, такой спектакль не может существовать. И тогда меня попросили придумать вторую часть. Очень долго мучилась, как это сделать. Такого выброса энергии уже не было, я не очень понимала, как и что писать. Но в какой-то момент родилась история «от обратного» – появился монолог «Победила я». Это тоже история шестнадцатилетней девочки, тоже Наташи, но, в отличие от первой героини, выросшей в детском доме, вторая живёт в очень приличной и, как кажется, благополучной семье. В этой пьесе раскрывается трагедия таких вот правильных, хороших девочек с комплексом отличницы, которые всегда мечтают быть во всём первыми. Когда пьесу через год читали в «Любимовке», то многие молодые девушки, женщины вставали и говорили – это про меня, это я всю жизнь страдаю комплексом отличницы. Оказалось, что мой персонаж близок многим людям. Они живут в полной уверенности, что всё должно быть идеально.

– Чем тебе хочется заниматься в будущем, кроме того, чтобы писать пьесы?

– Хочется снимать кино – может, не в качестве режиссёра, но чтобы быть с ним в одной связке, иметь дело с хорошей, близкой по духу командой. У меня уже был такой опыт – сейчас мы готовимся к съёмкам четвёртого фильма по моему сценарию. Режиссёром станет Павел Мирзоев, а в основе фильма – пьеса «Как я стал».  

– И всё это вы успели сделать в таком юном возрасте?

– Да, я надеюсь, что он ещё юный!

Анна Матвеева,  фото автора

 

Остальные новости раздела



Яндекс.Метрика