Подписка на новости Новости

17.04.2017

Топорная работа сродни ювелирной

Инструмент с многолетней историей и сегодня даст фору современным.

Передо мной пакет, в нём – четыре топора. В разные стороны торчат посеревшие от времени топорища. Лезвия покусаны ржавчиной, где-то больше, где-то совсем немного. Трудно себе представить, что некоторыми инструментами работали ещё двести лет назад, в эпоху Александра I.

Это богатство досталось моему коллеге, редактору хантыйской газеты «ЛухАвт» Геннадию Кельчину, от тестя – Геннадия Васильевича Матева. 

– Он был любителем мастерить из дерева, – вспоминает собеседник. Он уже достал топоры из пакета и аккуратно раскладывает их на полу. – Вообще коми-народ с природой дружит.  Всё, что нужно в быту, мужчина делает своими руками – от маленькой ложечки до  розвальней для лошади.

Кто решил, что топор сгодится  только для  монументальных произведений? И ведь приклеилось к инструменту амплуа производителя заготовок, так сказать деревянных полуфабрикатов. Раз, два  – и основа для будущей чашки готова. А дальше солируют нож, долото и шлифовальная машинка. Но Геннадий Павлович уверен, одного топора вполне достаточно, чтобы сделать отличную лодку, чашку и даже ложку.  Журналист, в перерывах между выпусками газет, и сам не прочь взяться за топор. Для любимого занятия есть мастерская,  где и хранится инструмент.

– Этот топор  называется  керан, его история в нашей семье дольше всех остальных, –  собеседник берёт в руки рубило, лезвие которого напоминает клюв орла.   – Такая закруглённая форма позволяет  выдалбливать чашки, деревянные корыта, поварёшки.  Одна из тарелок, сделанная мной с помощью этого топорика,  сейчас хранится в музее Романа Прокопьевича Ругина. 

Топорище у керана износилось, скоро придётся менять. Для изготовления качественного черенка  мастера чаще используют берёзу. Подгоняют под руку мастера. Снизу он идёт на утолщение, чтобы был хороший упор.

Не так давно Геннадий Кельчин обновил черенок ещё одного топора.  Этот инструмент в коллекции самый популярный у мастера.

– Топор годами младше предшественника, ему около полувека.  Но им я пользуюсь чаще остальных. Лезвие у него заточено вровень с обухом, что позволяет работать им вместо рубанка.  Из-под этого топора у меня вышли не одни лыжи, вёсла и хореи.  Одинаково хорошо обтёсывает брёвна и рубит рыбу, – смеётся собеседник.

Старому топору нужна особая заточка. Современный электрический нождак не подойдёт, под его натиском металл становится мягким и быстро портится. Геннадий Павлович использует ручное точило.

Вспомнил Геннадий Кельчин один интересный случай. Несколько лет назад ехал он по зимнику Салехард – Надым. На одной из станции попались два оленевода. Случайные знакомые приехали из тундры в поисках хорошего сварщика. Треснул обух топора. Инструмент, доставшийся от отца и прослуживший семье больше тридцати лет, никто и не подумал выбросить, решили заварить.

Когда-то также поступил прапрадед Геннадия Матева.  История семьи рассказывает, что предок был новгородским кузнецом. Однажды выковал фальшивую монету, за что был изгнан в Архангельскую область. Его топор мы и держим сейчас в руках. Ему больше двухсот лет!

Современный топор не сможет прожить столь длинную жизнь, считает собеседник. Не позволит качество металла.

– Лезвием от старого топора стукнешь – звон, как от колокола. Современный топор звучит глухо. Обработка металла не та, – говорит Геннадий Кельчин. – Да и мало кто готов покупать хорошие топоры. На смену приходят электроинструменты. Но машина никогда не сможет сделать так душевно, как человек. От того ручная работа и ценится, в ней всегда есть изюминка.

Потому наш собеседник ещё бережнее относится к своему наследству, чтобы было, что передать потомкам.

Наталья Цыбулькина, фото: Геннадий Кельчин

 

 

 

Остальные новости раздела



Яндекс.Метрика