Поможет ли коллективное сознание сохранить муксуна?

Елена Миленина



18 Мая 2016

Давненько ее, родимой, не было у нас на столе: мораторий на вылов любимых муксуна да нельмы сделал традиционные застолья какими-то невыразительными, несеверными…

Где строганина? Когда дождусь обожаемого айбата и пятиминутки? Вкус малосола стал забываться… Для меня, коренной салехардки, этот вопрос болезненнее, чем проигрыши наших в мировых спортивных баталиях!

Рыбка жареная да в ухе не в счет – в готовку можно пустить и менее ценные экземпляры. А хвост копченый из-за своей дороговизны – только в качестве щедрого подарка друзьям с Большой земли. Их не интересует муксунье происхождение, они не знают разницы между обским хвостом и канадским.


ЛОВИТЬ УМЕЕМ,  НАУЧИМСЯ ХРАНИТЬ?

Вообще, не только мое семейство стало меньше рыбы кушать, эта тенденция общероссийская.

Казалось бы, у нас реки вдоль и поперек текут, берега морями-океанами омываются, и рыбы промышляется вдоволь – по объемам ресурса Россия на пятом месте в мире! В прошлом году отечественные рыбаки установили рекорд последних 15 лет, добыв 4,4 миллиона тонн «живого серебра». Но ловить у нас умеют, а хранить и перерабатывать особо негде – это даже министр сельского хозяйства Ткачёв признает.

Взять хотя бы Дальний Восток: уловы, даже с учетом постепенно устаревающего флота, отличные, биоразнообразие на любой вкус. Но львиную долю добытого приморцы отдают на переработку… в Китай и Корею. Потому как рыбный кластер, о создании которого не первый год мечтают в регионе, так и не появился. А корейцы за семь-десять лет нарастили перерабатывающие мощности до пятисот тысяч тонн…

Оттого и говорят, что россияне реже покупают рыбу, потому что не по карману. Да к тому же только ленивый не участвовал в эксперименте по разморозке льда с ценником рыбы: горсточка мяса и литр воды. Глазурь, которой покрывают освежеванный минтай или пангасиус, возможно, на выходе из какого-то корейского цеха и соответствует регламенту. А вот Китай и Вьетнам в подлоге уличили: оттуда рыба поставляется перемороженная, в ледяных глыбах. Кому охота платить за воздух, вернее, за воду?

Причем не везет, как всегда, обычным покупателям. В Москве в эти дни проходит «Рыбная неделя», еще читая анонсы к ней, я изошла слюной и белой завистью. В столицу, несмотря на удаленность от морских портов, деликатесы привозят охлажденными. Под радостные комментарии шеф-поваров: российская рыба и деликатесы (здесь – стерлядь, устрицы, кальмары, камчатский краб) стали более чем доступны.

Значит, могут, если захотят?! Или цена такой роскоши заоблачная?


ОДНИ  ДВОРЯНЕ… ЭКОНОМНЫЕ

Чего я не могу до сих пор понять: почему на фоне импортозамещения, когда полки освободились от санкционных товаров, местные производители решили поднять цены.

Взять хотя бы поставки рыбы из Норвегии, Турции и Испании, которые в прошлом году, как пишет Lenta.ru, сократились на сорок процентов. Нашим бы радоваться, что за покупателем бегать не приходится, и наращивать продажи, но нет. Навар захотели снять, повысив цены на пятнадцать процентов в среднем. Импорт несанкционный в прошлом году тоже подрос – на тридцать процентов.

Оттого спрос стал уходить в относительно дешевый сегмент: селедку, минтай и пикшу. Чаще стали покупать рыбные котлеты. А еще – крабовые палочки, при производстве которых, как известно, пострадали не крабы, а непопулярные в кулинарии жители водной стихии.

Лично мне вкус обитателей морей непонятен. Кушать я таких не очень люблю из-за косточек, встречающихся в неожиданных местах: то на брюшке щитом, то плечевые (которые в спинке под углом к остевым) слишком разветвленные. А в хвосте – для меня вообще трагедия, особенно если готовишь детям. То ли дело наша «северяночка», снять филе – дело техники.

Но увы, в этом году даже ряпушку мы покупали скромные два кило лишь однажды, хотя в былые времена мешками брали. Говорят, много желающих за пределами округа, рыбодобытчики распродают всё подчистую.

Муксун исчез из меню еще в период своего подорожания, а уж с мораторием на его вылов единственный рыбный суп, который видят домочадцы, – из семги. Да не дворяне мы, красную рыбу вкушающие, просто она дешевле! Даже с учетом доставки и распилки на стейки.

Впрочем, и это счастье продлится недолго: в Республике Чили, пришедшей на смену Норвегии, идет мор промысловой рыбы, сокративший поголовье лосося на 25 миллионов единиц. Эксперты ожидают, что цены на него в итоге поднимутся на 30–50 процентов.


ХВОСТЫ  УПЛЫВАЮТ В  ЧУЖИЕ  ТАРЕЛКИ

…А рыбы всё равно хочется. Замечено: за праздничными столами рыбная нарезка сметается  первой.  Любая. Даже тривиальная селедка с лучком, если замешкаешься, уплывет мимо.

Но прежде чем протянуть руку к блюду, интересуюсь – что подают? Потому что муксун на столе быть не должен, а если есть, то кормят здесь в первую очередь браконьеров.

На этой почве однажды хорошо поспорила. Мои аргументы просты: нет спроса – не будет предложения – растет поголовье. Я, наверное, чересчур послушный человек (если это не ущемляет мои права), вплоть до того, что на перекрестке буду ждать зеленый, даже если ни одной машины рядом нет. А тут явное табу: белорыбицу промышлять нельзя. Иначе в недалеком будущем ее не станет вообще. Разве сложно умерить аппетит и перетерпеть сколько-то там лет?

Заезжих купцов, из-под полы предлагающих запрещенку, игнорирую презрительным молчанием, а на проявивших слабину неодобрительно шикаю – нарушители! Таки пособники!

Те, кто закрывает глаза на происхождение муксуна, уверены: он уже выловлен, вернуть в природу его невозможно. А может, вовсе якутский, канадский и еще какой – на морде-то не написано. Так уж пусть окажется на столе, снабдит организм белками, чем сгинет под бульдозером надзорных органов.

Вероятность того, что конфискат доходит до потребителя, допускают и в рыбопереработке: это прилов, случайно запутался в сетях. Пустили на консервы, в коптилку, не пропадать же, действительно.

О том, что на столах северян и соседей южнее действительно запрещенный ямальский деликатес, подтверждали и на апрельском выездном заседании Заксобрания. СМИ регулярно выдают сводки судебных решений по одиночным браконьерам, о задержанной контрабанде. Свежий пример из Мыса Каменного – 900 хвостов муксуна, 24 нельмы. Но остановить этот поток пока не по силам никому. Вернее, можно было бы, если бы каждый участник сделки сказал «нет». Слишком много «бы»…

И нет универсального рецепта, как сохранить биоресурсы, да и редких животных, от полного уничтожения. Даже амурские «краснокнижные» тигры и хозяева Арктики – белые медведи – нет-нет да попадают под пули…

Иногда мне кажется, что в своей стойкости отказываться от ямальского бренда, пока действует запрет, я практически одинока. Или ошибаюсь?


Назад в раздел
Яндекс.Метрика